Главная » Статьи » Избранные публикации

Отверженные и отчужденные

трудный подростокЕще одна статья о трудных подростках.

Корчагина Юлия, психолог, канд. психол. наук

В каждой школе и в каждом классе есть ученики, которые не вызывают у педагогов добрых чувств. Это ученики, не справляющиеся с учебной нагрузкой, нарушающие дисциплину и единодушно отнесенные педагогами в категорию «трудных».

Некоторые из них учатся в специальных учебных заведениях для девиантных подростков или в школах для детей с задержкой психического развития. Нередко они с трудом заканчивают девять классов, даже если обучаются по программе коррекционного обучения.
Они – другие.

Неприязнь, существующая между педагогами и «трудными» подростками, как правило, взаимна. Ученик, длительное время не справляющийся со школьной программой, редко сохраняет позитивное отношение к школе. Состояние хронической неудовлетворенности, в котором он находится, влияет на его отношение не только к учебе, но и к учителям, и к более успешным одноклассникам. Такая ситуация отрицательно влияет на развитие его личности.

Как правило, у неуспешных младших школьников сначала появляется «синдром тревожного ожидания», часто называемый школьной фобией (или школьной тревожностью). В поведении ребенка начинает наблюдаться чрезмерное волнение, повышенное беспокойство в учебных ситуациях, ожидание плохого отношения к себе, отрицательной оценки со стороны педагогов и сверстников. Длительное тревожное ожидание не ведет к преодолению сложившейся ситуации; напротив, у школьника появляется желание устранить чувство эмоционального дискомфорта, связанного с ситуацией школьной неуспеваемости. Этот момент является особенно важным для понимания взаимосвязи неуспеваемости и нарушений поведения: ученик переключается на способы поведения, доставляющие удовольствие.

Кирилл: ретроспектива номер один.
Вырос я во дворе, среди таких же, как я – мальчишек «с ключом на шее». Это означало, что наши родители работали с утра до вечера, а мы проводили время во дворе, в подъезде, в подвале, на чердаке или друг у друга в гостях. Эта мальчишеская жизнь была интересна и полна приключений.
В школу я пошел с удовольствием – но уже через несколько дней разочаровался.

Я хотел играть и не хотел делать уроки. Красивый школьный рюкзак и яркий пенал к концу первой недели перестали меня радовать. Уже в первом классе меня объявили «трудным», а потом «поставили» на внутришкольный учет за то, что катаясь по перилам (по замечательным широким скользким перилам), я случайно толкнул учительницу.

Еще некоторое время я старался, но безуспешно – никто из учителей не собирался ставить мне отметку выше тройки. Убедившись в этом, я полностью переключился с учебы на уличную жизнь.

К пятому классу от желания учиться вообще ничего не осталось. В школу я ходил все реже и реже. Иногда я специально «срывал» уроки, чтобы развлечься. Мне нравилось «доводить» учителей – особенно тех, которые явно были настроены против меня. Меня выгоняли с уроков – и я шел к друзьям, на улицу, или в кино, или еще куда-нибудь.

В девятый класс меня перевели почти «заочно» - некоторые учителя так и не увидели меня на своих уроках. ПТУ я всё-таки закончил. Специальность не помню, мы называли его «заборостроительным». Мне уже давно стало все равно, что обо мне думают педагоги и как они оценивают мои способности. Я понимал, что, в крайнем случае, смогу пойти работать на завод, стать охранником или водителем. Будущее меня не сильно тревожило.

В семнадцать там же во дворе я попробовал героин и очень быстро «подсел» на него. Мне было вполне комфортно. Окружающий мир больше не беспокоил меня.

Очевидно, что у Кирилла отсутствовала интеллектуальная и эмоциональная готовность к школьному обучению. На этом фоне очень быстро стало развиваться состояние школьной дезадаптации. Сначала наступила первая, компенсаторно-уступчивая стадия, на которой снижение эмоционального напряжения происходит за счет дезактуализации учения и переориентации на другие ценности («…никто из учителей не собирался ставить мне отметку выше тройки. Убедившись в этом, я полностью переключился с учебы на уличную жизнь»). На второй - конфликтно-демонстративной стадии – подросток критически переоценивает нравственные и ценностные установки, пытаясь выйти из-под их влияния («Иногда я специально «срывал» уроки, чтобы развлечься. Мне нравилось «доводить» учителей – особенно тех, которые явно были настроены против меня»). Последняя стадия – это внутренняя средовая изоляция, то есть самоустранение, самоизоляция от любых педагогических воздействий из чувства самосохранения («Мне уже давно стало все равно, что обо мне думают педагоги и как они оценивают мои способности. ... Будущее меня не сильно тревожило»).

Уход от реальности, описанный в истории Кирилла – не единственный исход состояния школьной и социальной дезадаптации.
«Выпавшие» из процесса школьного обучения, отвергаемые «позитивным большинством» подростки нередко активно противостоят окружающему их «враждебному» миру, обращая на себя внимание грубыми нарушениями дисциплины и правопорядка.

Отверженность — психологический синдром, складывающийся в подростковом возрасте и проявляющийся во враждебной установке по отношению к обществу и девиантном поведении1 .
Близким к «отверженности» является и термин «отчуждение».
В социальной психологии под отчуждением понимаются такие отношения человека с миром, при которых другие люди как носители норм и ценностей осознаются «противоположными» - от несходства до неприятия и враждебности2 . Отчуждение проявляет себя через переживание чувства обособленности, одиночества, бессилия, бессмысленности, отвержения, потери собственного Я и даже презрения к себе.
Противостояние отвергаемого, « отчужденного» подростка и общества нередко носит активный и обоюдный характер.

Стас: ретроспектива номер два.
Когда мне было два года, пьяный отец нес меня на руках и, споткнувшись, уронил на асфальт. Кажется, я сильно ударился головой.
В три меня отдали на «пятидневку», потому что бабушка сильно заболела и больше не могла со мной «сидеть». Мама все время работала, а папа пил и тоже работал.
В пять меня хотели выгнать из детского садика, потому что я укусил воспитательницу – когда она больно схватила меня за руку, чтобы поставить в угол.

В шесть я пошел в школу – и тут же узнал, что я – педагогически запущенный ребенок из неблагополучной семьи, неспособный к обучению. Мне действительно было очень трудно учиться. Когда я смотрел в учебник и пытался понять объяснения учителя, моя голова как будто наполнялась туманом и становилась тупой-тупой. В первый класс я ходил два раза, но это не помогло.

В пятом классе одна учительница «вышла из себя» от моей тупости и стукнула меня указкой. Я в ответ бросил в нее портфелем. Я перестал их бояться – и был готов себя защищать. Я чувствовал себя одиноким бойцом, окруженным врагами, – и всегда был готов к нападению и обороне.

После седьмого класса я совсем перестал ходить в школу - просто не вернулся туда после летних каникул.

К шестнадцати годам я возненавидел весь мир. Родителей, потому что они постоянно были мной недовольны. Учителей, потому что они возненавидели меня первыми. Одноклассников, потому что они смеялись надо мной. Девушек, потому что они не обращали на меня внимания. Самого себя – потому что мне всё время приходилось пробиваться через эту стену недоброжелательности и насмешек, и я ничего никому не мог доказать.

К семнадцати я имел условную судимость, много пил, нигде не учился и не работал.

-----------------------------------

Иногда эти истории имеют более или менее благополучное продолжение.

Кирилл прошел курс лечения от наркомании, Стас – от алкоголизма. Спустя некоторое время оба молодых человека все-таки получили образование и устроились на работу. В своих областях они считаются компетентными специалистами. Кирилл женился и его брак достаточно стабилен и гармоничен. Стас встречается с девушкой и собирается сделать ей предложение. Кирилл занимается восточными единоборствами и рисует, Стас зимой и летом катается на велосипеде и увлекся фотографией. Они соблюдают правовые и другие социальные нормы. Конечно, временами они испытывают некоторые затруднения, но в целом молодые люди вполне счастливы и довольны своей жизнью.

Но, к сожалению, «хэппи энд» случается далеко не всегда. Многие истории заканчиваются печально и даже трагично.

Вика: ретроспектива номер три.
Я из многодетной семьи. Точно не знаю, но слышала, что моя мама – умственно отсталая. Она нигде не работала, а занималась домашним хозяйством. Папа тоже был, но он редко появлялся дома. Кажется, у него была еще одна семья.
Школу я старалась не прогуливать, но учеба мне давалась плохо. Родители других детей запрещали им дружить со мной – боялись плохого влияния.
Учителя несколько раз предлагали моей маме перевести меня в школу для умственно отсталых или отдать в интернат. Мама не соглашалась.

Мне очень нужен был взрослый, с которым я могла бы поговорить о своих проблемах. Маму я не хотела расстраивать, а с учителя меня не любили и осуждали.

Меня считали испорченной девочкой. Я очень рано начала курить – в восемь лет. Тогда же я первый раз была с мальчиком, потому что я в него влюбилась. Он заразил меня нехорошей болезнью, которую я так и не успела вылечить.
Наверно, финал моей истории вполне закономерный. Какое у меня могло быть будущее?

Сейчас мне было бы семнадцать – но несколько лет назад, перебегая дорогу, я попала под машину. Самое ужасное, что водитель тоже погиб – он пытался меня объехать и сознательно направил свой автомобиль в столб.

Эта история долго обсуждалась. Погибший молодой человек оказался единственным сыном своих родителей (в отличие от меня), золотым медалистом (в отличие от меня), спортсменом и просто хорошим человеком (в отличие от меня).
Некоторые взрослые говорили, что из-за малолетней дебилки и проститутки погиб замечательный парень. То есть, если бы я была отличницей и девственницей, моя жизнь и его смерть имели бы больше смысла.

И тогда это была бы история не про вину и почти убийство, а про несчастный случай и трагедию. Про героический выбор прекрасного человека, а про не ошибку, стоившую ему жизни.

Может быть, я получила бы право на сочувствие или прощение. Но я осталась отверженной – даже в смерти.

--------------------------------

Такие случаи очень трудно комментировать. К сожалению, подростки, совершившие преступление или самоубийство, подростки, прямо или косвенно виновные в смерти другого человека – это тоже реальность. И ближе всех к этой реальности – родители и педагоги, которые учат и воспитывают этих подростков и неизбежно задают себе вопросы – что можно было сделать во избежание? И действительно ли можно было что-то сделать?

Очень грустно понимать, что далеко не всегда можно изменить реальность, даже имея большое желание помочь, поддержать, изменить, перевоспитать, предупредить. Даже самый лучший педагог – не всесилен. Он не провидец и не волшебник. И самое большее, что он может сделать – это стать тем самым авторитетным «значимым взрослым» для трудного подростка, который способен терпеливо общаться, уважая в этом общении – и себя самого, и подростка.

Думать, анализировать и искать вместе с подростком его способности и сильные стороны. И быть готовым к тому, что серьезные перемены требуют времени. Возможно, трудный подросток уже окончит школу, и полностью сменится «контекст», в котором он существует – и только тогда станет понятно, что именно тогда, несколько лет назад была заложена основа для изменений к лучшему.

Но порой бывает так, что обстоятельства жизни подростка влияют на него гораздо сильнее, чем может повлиять самый лучший и грамотный педагог или психолог. Но даже в этих случаях можно не отчаиваться и не отворачиваться, а продолжать верить и делать свою работу.
«Fais ce que dois, advienne que pourra» (фр.). - «Делай, что должен – и пусть будет, что будет».

Многие бывшие «трудные подростки» рассказывают о том, что у них были такие педагоги. Они вспоминают их с благодарностью и уважением. Уже взрослые мужчины и женщины по-детски трепетно называют их имена и отчества.

Катя: ретроспектива номер четыре.

К пятому классу стало ясно: учиться я не смогу. Конечно, я продолжала ходить в школу и даже не пропускала уроки. У нас с этим было очень строго. Кроме того, я боялась родителей: за двойки меня били ремнем, не говоря уже о прогулах. Некоторые учителя ставили мне единицы: по их мнению, даже двоек я не заслуживала.

Я еле-еле закончила восемь классов. Моими друзьями были самые «отпетые» хулиганы, многие из которых сразу после школы отправились в тюрьму. В ПТУ я учиться не захотела – в четырнадцать лет пошла работать.

Но все-таки я вспоминаю школу с благодарностью – потому что там была Кристина Николаевна, моя учительница начальных классов. Она хорошо относилась ко мне и ни разу не повысила на меня голос.

Даже когда я училась уже в средней школе, я всё равно приходила к ней на «продленку», где она занималась с малышами. Она помогала мне делать уроки, научила вязать и плести из бисера. Иногда я просто сидела у нее в классе на последней парте и вязала себе шапочки.
Я всегда знала, что могу к ней придти за советом. Она меня внимательно слушала, переживала вместе со мной, что-то подсказывала.

Она хвалила меня за настойчивость и сильный характер (остальные видели только упрямство и агрессивность). Теперь, когда после окончания школы прошло уже много лет, я точно знаю, что она была права – именно замеченные Кристиной Николаевной качества помогли мне впоследствии получить образование и найти серьезную, хорошую работу. От двоечницы и хулиганки Катьки не осталось и следа.

С Кристиной Николаевной я общалась и тогда, когда уже ушла из школы. Именно она убедила меня продолжить образование – пойти в вечернюю школу, потом на подготовительные курсы, а потом в институт. Она в меня верила. И опять она стала моим репетитором – занималась со мной русским языком, который я совсем не знала.

Кристина Николаевна была первой, кто увидел мой диплом об окончании института – пусть не в двадцать лет, как положено, а почти в тридцать. В дипломе были только четверки и пятерки.

________________________________________
1 Психология развития. Словарь / Под. ред. А.Л. Венгера // Психологический лексикон. Энциклопедический словарь в шести томах / Ред.-сост. Л.А. Карпенко. Под общ. ред. А.В. Петровского. - М.: ПЕР СЭ, 2006. — 176 с.
2 Социальная психология. Словарь / Под. ред. М.Ю. Кондратьева //Психологический лексикон. Энциклопедический словарь в шести томах / Ред.-сост. Л.А. Карпенко. Под общ. ред. А.В. Петровского. - М.: ПЕР СЭ, 2006. — 176 с.



Источник: http://www.psycenter.ru/otverzhennyie-i-otchuzhdennyie
Категория: Избранные публикации | Добавил: freelance (27.08.2011) | Автор: Корчагина Юлия
Просмотров: 1052 | Теги: детский психиатр, трудный подросток, отверженность | Рейтинг: 5.0/1

Яндекс цитирования